Евангелие любви - Страница 125


К оглавлению

125

Поэтому, когда Джордж из отдела парков и заповедников пришел с докладом, чтобы среди прочего упомянуть о потере для министерства острова Покахонтас, он отчитывался уже перед Джудит.

Она замерла, только глаза, которые Джордж всегда находил тревожащими, продолжали жить. А потом откинула голову и рассмеялась. Хохотала до тех пор, пока не задохнулась, и сидела, хватая воздух ртом.

– Мы, конечно, можем настаивать, – в полной растерянности промямлил он. – Предложение было сделано устно, но у нас есть право подготовить протокол о намерениях.

Приступ прошел. Джудит достала из ящика стола платок, промокнула глаза и высморкалась.

– Настаивать я не собираюсь. – Ей пришлось сделать усилие, чтобы снова не расхохотаться. – Ни в коем случае. Наша цель – сохранить в том районе птичий заповедник. Но раз обстоятельства таковы, проблемы не существует. Скажу больше: для нас это благо – президент никогда бы не согласился приобретать за счет государства собственность для своего отдыха. А еще я случайно узнала, что ему не нравятся те места. Кроме того, покупателем острова выступает религиозная организация чернокожих, и со стороны министерства было бы неправильно применять силовые методы. Скажите приятелю, чтобы заключал сделку. И можете добавить, чтобы не волновался. Готова поклясться жизнью, что эта сделка не из тех, которые могут расстроиться в последнюю минуту. – Джудит снова расхохоталась и долго не могла успокоиться.


Через несколько дней за ленчем в кабинете нового министра Моше Чейсен спросил:

– Одного не могу понять, Джудит, зачем вам понадобилось соглашаться на эту должность? Нельзя служить двум господам. Теперь вы навечно связаны с Тайбором Рисом. Как только он покинет Белый дом – а это когда-нибудь произойдет, даже если он решится баллотироваться на четвертый срок, – вас могут попросить оставить это кресло и не предложат ваше старое место. Министр – должность не выборная, а сугубо политическая. Вы не сможете вернуться на работу в качестве постоянного сотрудника. Существует предубеждение против запачканных политикой государственных чиновников, и, на мой взгляд, это правильно. – Он пожал плечами. – Государственные служащие должны быть выше политики. Их выборные шефы приходят и уходят, а они должны пользоваться авторитетом, независимо от того, кто из начальства у власти.

– Не знала, что у вас по этому вопросу такие твердые убеждения. – В глазах Джудит сверкали веселые искорки.

Неизвестно, что собирался ответить на ее вызов Моше Чейсен, потому что в это время позвонила миссис Тавернер:

– Доктор Кэрриол?

– Слушаю, Хелена.

– Вам звонит президент.

– Скажите ему, пожалуйста, что я сейчас на совещании и перезвоню позже.

– Хорошо, доктор Кэрриол.

У Чейсена от удивления полезли глаза на лоб.

– Ушам своим не верю! Джудит, разве можно так отвечать президенту страны? Это все равно что послать его к черту.

– Чепуха, – спокойно ответила она. – Он звонит не по делу. Мы с ним сегодня вечером ужинаем.

– Невероятно!

– Почему? Он теперь свободный мужчина. Я, как всегда, свободная женщина. Вы мне только что объясняли, что моя карьера в качестве государственного служащего завершилась, что я политическая назначенка и навечно привязана к Белому дому. В таком случае, кто будет против, если два политика поужинают вместе?

Моше Чейсен решил, что береженого бог бережет, и сменил тему:

– Джудит, я вот о чем хотел вас спросить, потому что считаю, что после вашего взлета должен получить либо ваше согласие, либо отказ. Меня сильно тянет в Холломен навестить Кристианов, но если вы считаете, что это плохая идея, я не поеду.

Кэрриол нахмурилась, обдумывая его слова.

– Не могу сказать, что идея мне очень нравится, но и запрещать нет оснований. Я так понимаю, что это будет личный визит?

– Да. До похорон Кристиана я не встречался с его родственниками. А похороны, как вы понимаете, не лучшее место заводить дружбу. Но мне искренне понравилась его мать. Отважная душа. Хочу убедиться, что у нее все в порядке.

– Не дает покоя совесть, Моше?

– И да, и нет.

– Не вините себя. Это все он. Виноват один только он. Есть люди, не признающие умеренности. Вы же его знали! Самый неумеренный на свете человек. Превосходный мозг, а решения всегда принимал сердцем. Никогда не понимала этого расточительства.

– Каким бы он ни был, он был тем, кто требовался для ваших целей. Неужели вы не понимаете? И неужели вам его нисколько не жаль?

Джудит улыбнулась и покачала головой, но без злости:

– Оплакивать Джошуа Кристиана бессмысленно. Он никогда не умрет. Переживет ваших самых дальних потомков. Я в этом нисколько не сомневаюсь. – Она снова торжествующе улыбнулась.

Чейсен хлопнул себя ладонями по бедрам.

– Господи! Иногда мне кажется, что мир слишком велик для меня. – Он поднялся и посмотрел на часы. – Пора возвращаться в Четвертую секцию. У меня на сегодняшний день назначены два совещания. Но я предпочел бы закрутить любовь со своим компьютером.

– Полно, Моше, не кривите душой. Я же не под дулом пистолета заставила вас занять пост главы Четвертой секции.

– Знаю, знаю. – Чейсен выпрямился, и только тогда стало заметно, как он в последнее время похудел. – Но я еврей, люблю поныть. От этого мне становится лучше. Вы, Джудит, организовали Четвертую секцию с присущим вам гением. Меня поставили заниматься исследованиями, Джона Уэйна – административными вопросами. И все получилось.

Он уже шел к двери, когда Джудит остановила его вопросом:

– Моше, вы здоровы? У врачей проверялись?

125